Завязался у них поучительный разговор о черепокожных, про которых во всех уставах поминается, что не токмо мирским, но и старцам со старицами разрешено их ядение по субботам и неделям святой великой Четыредесятницы. Мать Виринея утверждала, что это об орехах говорится, а Василий Борисыч того мнения держался, что черепокожные – морские плоды, и сослался на одну древлеписьменную книгу, где в самом деле такое объяснение нашлось.
– Так вот оно что, – с удивленьем покачивая головой, говорила мать Виринея, увидя в почитаемой за святую книге такие неудобь понимаемые речи. Так вот оно что – морские плоды!.. Что ж это за морские плоды такие?.. Научи ты меня, старуху, уму-разуму, ты ведь плавал, поди, по морям-то, когда в митрополию ездил… Видал ты их, касатик?.. Отведывал?.. Какие на вкус-то?.. Чудное, право, дело!..
– Морскими плодами, матушка, раковины зовутся, пауки морские да раки… – начал было Василий Борисыч.
– Полно ли тебе, окаянному!.. – Закричала Виринея, подняв кверху попавшуюся под руку скалку. – Дуру, что ли, неповитую нашёл смеяться-то?.. А?.. Смотри ты у меня, лоботряс этакий!.. Я те благословлю по башке-то!..
Досада взяла Василия Борисыча.
– Ну, матушка, с тобой говорить, что солнышко в мешок ловить, – сказал он. – Как же ты этого понять не можешь!
– Статочное ли дело, чтоб святые отцы такую погань вкушали? – громче прежнего закричала Виринея. – И раков-то есть не подобает, потому что рак – водяной сверчок, а ты и пауков приплёл… Эх, Васенька, Васенька, умный ты человек, а ину пору таких забобоков нагнёшь, что и слушать-то тебя грех.
– Так что ж, по-вашему, матушка, означают эти черепокожные, сиречь морские плоды? – Спросил Василий Борисыч…
– Известно, орехи, – сухо ответила Виринея.
– Как же орехи-то на воде выросли?
– Божьим повелением, – сказала Виринея.
– Ну, матушка, с тобой говорить, что воду решетом носить, – молвил с досадой Василий Борисыч. – Что в книге-то писано?.. «Морские плоды»… Так ли?..
– С толку ты меня сбиваешь, вот что… И говорить с тобой не хочу, – перебила его мать Виринея и, плюнув на левую сторону, где бес сидит, побрела в боковушку